Mobile menu

М.Е.Салтыков-Щедрин: «Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют.»                                                             «Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать.»                                                             «Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства.»                                                             «Когда и какой бюрократ не был убежден, что Россия есть пирог, к которому можно свободно подходить и закусывать?»                                                             «Российская власть должна держать свой народ в состоянии постоянного изумления.»                                                             «Это еще ничего, что в Европе за наш рубль дают один полтинник, — будет хуже, если за наш рубль станут давать в морду.»                                                             «Если на Святой Руси человек начнет удивляться, то он остолбенеет в удивлении и так до смерти столбом и простоит.»                                                             «Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения.»                                                             «Ну, у нас, брат, не так. У нас бы не только яблоки съели, а и ветки-то бы все обломали! У нас намеднись дядя Софрон мимо кружки с керосином шел — и тот весь выпил!»                                                             «У нас нет середины: либо в рыло, либо ручку пожалуйте!»                                                             «Нет, видно, есть в божьем мире уголки, где все времена — переходные.»                                                             «— Mon cher, — говаривал Крутицын, — разделите сегодня все поровну, а завтра неравенство все-таки вступит в свои права.»                                                             «Увы! Не прошло еще четверти часа, а уже мне показалось, что теперь самое настоящее время пить водку.»                                                             «— Нынче, маменька, и без мужа все равно что с мужем живут. Нынче над предписаниями-то религии смеются. Дошли до куста, под кустом обвенчались — и дело в шляпе. Это у них гражданским браком называется.»                                                             «Для того чтобы воровать с успехом, нужно обладать только проворством и жадностью. Жадность в особенности необходима, потому что за малую кражу можно попасть под суд.»                                                             «Крупными буквами печатались слова совершенно несущественные, а все существенное изображалось самым мелким шрифтом.»                                                             «Всякому безобразию свое приличие.»                                                             «Цель издания законов двоякая: одни издаются для вящего народов и стран устроения, другие — для того чтобы законодатели не коснели в праздности.»                                                             «Барышня спрашивают, для большого или малого декольте им шею мыть.»                                                             «Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития.»                                                             «Идиоты вообще очень опасны, и даже не потому, что они непременно злы, а потому, что они чужды всяким соображениям и всегда идут напролом, как будто дорога, на которой они очутились, принадлежит им одним.»                                                             «— Кредит, — толковал он Коле Персианову, — это когда у тебя нет денег... понимаешь? Нет денег, и вдруг — клац! — они есть! — Однако, mon cher, если потребуют уплаты? — картавил Коля. — Чудак! Ты даже такой простой вещи не понимаешь! Надобно платить — ну, и опять кредит! Еще платить — еще кредит! Нынче все государства так живут!»                                                             «Глупым, в грубом значении этого слова, Струнникова назвать было нельзя, но и умен он был лишь настолько, чтобы, как говорится, сальных свечей не есть и стеклом не утираться.»                                                             «В болтливости скрывается ложь, а ложь, как известно, есть мать всех пороков.»                                                             «Один принимает у себя другого и думает: «С каким бы я наслаждением вышвырнул тебя, курицына сына, за окно, кабы...», — а другой сидит и тоже думает: «С каким бы я наслаждением плюнул тебе, гнусному пыжику, в лицо, кабы...» Представьте себе, что этого «кабы» не существует, — какой обмен мыслей вдруг произошел бы между собеседниками!»                                                             «Неправильно полагают те, кои думают, что лишь те пискари могут считаться достойными гражданами, кои, обезумев от страха, сидят в норах и дрожат. Нет, это не граждане, а по меньшей мере бесполезные пискари.»                                                             «В словах «ни в чем не замечен» уже заключается целая репутация, которая никак не позволит человеку бесследно погрузиться в пучину абсолютной безвестности.»                                                             «Многие склонны путать два понятия: «Отечество» и «Ваше превосходительство».»                                                             «Страшно, когда человек говорит и не знаешь, зачем он говорит, что говорит и кончит ли когда-нибудь.»                                                             «Талант сам по себе бесцветен и приобретает окраску только в применении.»                                                            

«Аргументы против содержания под стражей судом не найдены»

Пятница, 07 Сентябрь 2018 16:33 Автор 
Оцените материал
(0 голосов)

Суд продлил на месяц арест 18-летней фигурантки дела «Нового величия» Анны Павликовой

Аня Павликова на суде по продлению ареста. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

— Возьми меня за руку. Заранее возьми. Не рискуй, вдруг упадешь. —
Правозащитница Алла Фролова берет за руку Юлию Павликову, маму Ани. Юля неуверенно протягивает руку, во второй — трость. У Юли — рассеянный склероз, без нее она не может ходить.  В коридоре Дорогомиловского суда — толпа.

Перед началом суда. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

 

Очередь пришедших на суд по продлению ареста Ани Павликовой и пытающихся пройти внутрь тянется через двор суда. Это первое заседание суда, на который привезли Аню — все предыдущие она смотрела по видеотрансляции из СИЗО. Приставы обступили железную дверь, через которую девушку должны завести в коридор суда, двое встали прямо перед Юлей, загородив от нее коридор.

— Расступитесь, дайте посмотреть на дочь маме. Она не будет бежать, прорываться… —  уговаривает спины приставов Алла.

— Она бежать не может… — говорит старшая дочь Юли Настя.

Мама Анны Павликовой Юлия. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

 

Дверь открывается, за спинами приставов в бронежилетах видна Аня. С бесцветным лицом, перекинутыми на плечи косичками, в наручниках. Заходится в кашле, закрывает лицо платком. Родителей она не видит. Толпа в коридоре аплодирует.

— Бледная такая — потому что жара, — уже за спиной Ани убеждает Юлю Алла Фролова.

— Она болеет, ее простудили, — машет головой Юля.

Привезли. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

 

На заседание почти никого из журналистов не пускают: суд проходит в зале, где помещается человек 20.

Аня сидит в стеклянном «аквариуме», смотрит в пол. Все заседание она кашляет, трясется, нервно  перебирает пальцы, иногда начинает плакать. В начале заседания родные кричат: «Дайте ей воды, она задохнётся». «Не положено», — отвечают приставы. Потом все же передают Ане бутылку, дают сделать глоток. Забирают воду назад.

Адвокат Ольга Карлова просит судью выпустить обвиняемую из «аквариума»: ее виновность не доказана, она не представляет опасности. Прокурор и следователь возражают, что это нарушит судебный процесс. Судья соглашается с ними. Три месяца назад эта же судья Дорогомиловского суда Юлия Рудакова вынесла решение о содержании Павликовой в СИЗО.

Аня в «аквариуме». Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

 

Следователь, парень лет на пять старше Ани, просит продлить срок ареста на месяц в связи с тем, что Павликовой предъявлено тяжкое обвинение, обвиняемая не замужем и не имеет семьи, не трудоустроена. Долго перечисляет следственные действия, для которых нужно, чтобы обвиняемая оставалась в СИЗО: допросы, очные ставки, экспертизы. Как раньше рассказывали родители Ани, за пять месяцев содержания под стражей их дочь не водили ни на один допрос.

Прокурор соглашается, что Павликова должна оставаться под стражей: причастность ее к преступлению подтверждена показаниями свидетелей и оперативной работой Центра «Э». Оба заявляют, что у Павликовой нет серьезных заболеваний, которые бы помешали ей находиться под стражей. Аня в «аквариуме», кажется, даже не слышит это, смотрит в пол, теребит руки, всем телом дрожит.

—  Посмотрите на нее, — выступает адвокат Ольга Карлова. — Я хожу к ней, и вижу, что ребенок погибает.

У нее появилось столько болезней, которые мы не знаем, как лечить. Я хочу узнать у следователя, что будет, если она будет сидеть дома? Наденьте ей браслет. Зачем содержать ее в СИЗО?

Карлова передает судье пачку медицинских справок, перечисляет болезни Павликовой.

Судья долго читает список материалов  дела, протоколы допросов,  характеристики обвиняемой из школы и с места работы… Голос едва слышно, кажется, что она просто бормочет себе под нос.

Разговор с папой через щелку. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

 

— Если моя дочь умрет, кто будет за это отвечать? — начинает свое выступление отец Ани Дмитрий Павликов. —  У нее очень сложное положение по сердцу, гинекологии, которую застудили и не лечат, панические атаки, тремор рук. А она девочка — 18 лет. Я прошу, ваша честь, отправить ее под домашний арест, чтобы мы ее хоть как-то подлечили. У нас всех есть дети. Ваша честь, я прошу вас проявить гуманность.

Судья уходит для подготовки решения. Журналистов запускают в зал. Один из них кричит Ане: «Держись, девочка, все будет хорошо», огрызается на замечания приставов. Глава службы судебных приставов подходит к пресс-секретарю суда, наклоняется к уху: «Проверьте, уверен, у этого аккредитации нет. Выведем его».

Дмитрий показывает дочери обложку «Новой газеты» с ее фотографией, рассказывает, что петиция за ее освобождение набрала больше ста тысяч подписей за несколько дней. Аня улыбается. Передать газету приставы запрещают.

Анастасия, сестра Ани, с мамой ждут решения судьи Рудаковой. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

 

«Этот процесс — лакмусовая бумажка правосудия, — говорит правозащитник Лев Пономарев. Его поручительство за Аню Павликову есть среди материалов дела. — Верховный суд говорит, что необходимо чаще выпускать арестованных под домашний арест. Если Аню не выпустят — не будут выпускать никого».

Судья возвращается через полчаса. Опустив голову, едва слышно, начинает читать решение. Вкратце: суд считает обоснованным довод следователя о необходимости проведения следственных мероприятий. Учитывая роль обвиняемой в деле, можно предположить, что она может скрыться от следствия и суда. Аргументы против содержания под стражей судом не найдены. Изменение меры пресечения суд считает нецелесообразным.

Содержание под стражей продляется до 13 сентября.

Судья решила: «Продлить арест на месяц в СИЗО...» Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

 

Аня, застыв, стоит посреди «аквариума». Левая сторона ее лица вдруг начинает дергаться в нервном тике, пальцы судорожно сгибаются.

— Держись, моя хорошая, я с тобой, — кричит Юля. В распахнувшиеся двери зала слышно, как в коридоре скандируют «Позор!» Приставы хватают одного из скандирующих, парня в майке с надписью «Команда Навального».

— И меня тогда заберите, и меня, — кричат женщины вокруг него, физически оттесняют от него приставов. Те отступают.

Аню выводят, как и привели: в наручниках, в окружении людей в бронежилетах, почти бегом. «Свободу!» — скандируют все. Юля опускается на скамью в пустующем коридоре и начинает рыдать.

— Давайте, давайте, на выход, — молодой судебный пристав грубо толкает к выходу толпу. — Справедливость все равно восторжествует.

Смеется.

На выходе из зала суда. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

СБОР ПОДПИСЕЙ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Отпустите Аню к маме!
100 000 человек уже потребовали этого

«Новая газета» с согласия родителей Ани Павликовой разместила петицию с требованием выпустить дочь из СИЗО, где здоровье 18-летней Ани уже серьезно пострадало.

Дело фигуранток «Нового величия» уже истребовал Верховный суд, но городские суды пока продлевают арест этого циничного и жестокого дела, в основе которого — провокация спецслужб. Надо помочь!

Отправьте ссылку на петицию www.change.org/freeanyaсвоим друзьям и знакомым.

Аня должна вернуться к маме! 100 тысяч человек уже требуют этого.

Ссылка на источник